Классный час, посвященный Дню памяти жертв политических репрессий

503

Классный час, посвященный Дню памяти жертв политических репрессий

Цель: знакомство учащихся с историческим прошлым нашей Родины,  воспитание учащихся в духе демократии, свободы, личностного достоинства, уважения прав и свобод человека.

 

Оборудование: слайды, фотографии, карта Карлага с обозначением на ней точек отделений, музыкальное сопровождение: «Реквием» Моцарта, «Лунная соната» Бетховена.

Ход мероприятия.

Ведущий: 5 апреля 1997 года Президент Республики Казахстан подписал Указ об установлении 31 мая Днем памяти жертв политических репрессий.

 

И нельзя промолчать,

Как нельзя допустить

Повторения прежних кошмаров…

 

Ведущая: Да, мы многого не знали из той поры… Или не хотели знать? Или боялись знать? Как ни прискорбно сознавать, но наше общество до сих пор не имеет точного и глубокого знания о себе.

И вот сейчас, когда открылись тайные задвижки архивов и человеческих душ, на страницах газет, журналов стали появляться свидетельства очевидцев, документы в той или иной мере восполняющие пробелы в одной из самых трагических страниц нашей истории, истории нашего края.

 

Ведущий: Обнародование драматических событий, ранее скрываемых в отечественной истории, поразило воображение людей. Масштабы политических репрессий просто шокируют. За страшными цифрами стоит трагедия миллионов.

 

Ведущая: Поселок Долинка находится в 40 км от Караганды. Наибольшую известность Долинка получила в начале 1930-х годов, когда здесь находилось Управление исправительно-трудового лагеря КарЛАГ.

 

1-й чтец: Над Долинкой свирепы ветры,

В колючей проволоке Спасск,

Но смотрят в наши души с верой

Седые люди в черный час.

Посмертна жизнь реабилитаций,

Но – на века, и — для веков.

Спать невозможно. Лица снятся

Карлаговских большевиков.

 

Ведущий: КАРЛАГ… эти шесть букв – политическое завещание сотен тысяч узников Карагандинского исправительно-трудового лагеря МВД особого режима.

 

Ведущая: Что представлял из себя Карлаг? Вся Долинка была опоясана колючей проволокой. Вход на территорию осуществлялся по специальным пропускам. Внутри разделение шло еще на две зоны. По углам каждой – сторожевые вышки. Там, за колючей оградой действовали иные законы. Иные представления о чести и справедливости. Уголовники в глазах надзирателей считались оступившимися, но своими, советскими людьми. «Политические» носили клеймо врагов народа, и отношение к ним было соответственное. А ведь в зонах находились специалисты высокой квалификации – врачи, педагоги, ученые, инженеры – цвет интеллигенции.

 

Ведущий: Была еще тяжелая работа, и еда, которую трудно назвать едой. Лагерная баланда и ночлег – вот и вся оплата за труд. Были еще допросы и пытки. Для следователей все средства были хороши во время допросов. Действовала «камера пыток» и вечный кружащий голову голод. Необузданный произвол не щадил никого.

 

2-й чтец: Наш круг все слабее и реже, друзья,

Прощанья все чаще и чаще…

За завтрашний день поручиться нельзя.

И даже за день настоящий.

И в эти тяжелые, страшные дни,

В чреде их неверной и лживой,

Так хочется верить, что мы не одни,

Услышать во мраке: «Мы живы».

Мы прежним любимым знаменам верны,

И даже под небом ненастья

По-прежнему меряем счастье страны

Свое отлетевшее счастье…

И пусть безнадежен мой путь и кровав –

Мои не смолкают призывы.

Кричу я, последние силы собрав:

«Мы живы, товарищ, мы живы!»

 

Ведущая: Страшны и трагичны страницы Карлага. В Карлаге, как известно, отбывали свой срок не только взрослые, но и  дети «врагов народа». Причем многие из них были рождены в лагерных застенках. По архивным данным, на 1 января 1938 года среди прибывших 2103 женщин – «членов семей изменников Родины» в Карлаге было зарегистрировано 655 беременных женщин. А сколько их было за всю историю Карлага?

 

Ведущий: С момента рождения дети, появившиеся на свет в местах заключения, были приговорены жить в холодных застенках без материнской любви и ласки. Полуголодные, никому не нужные малютки звали теть-надзирательниц, чтобы те дали им кипяточку или кусочек хлеба. Грубое и жестокое обращение с детьми было нормой поведения многих работников Карлага.

 

Ведущая: Александр Исаевич Солженицын в своей книге «»Архипелаг ГУЛАГ» писал: «Малолеток бьют сапогами, держат в страхе, чтобы были молчаливыми и послушными. Часть пайка малолеток уходит с кухни в утробы воспитателей…».  Надзирательницам запрещалось брать на руки младенцев – детей «врагов народа», качать их, приласкать. В их обязанности входила только смена пеленок. Матерям лишь изредка разрешалось кормить своих детей.

 

Ведущий: Матери младенцев, работавшие в лагере по 10 и более часов, часто теряли грудное молоко, и дети умирали от голода. В этих страшных условиях выживали единицы.

 

Ведущая: В Карлаге было много детей и подростков, приговоренных к трем, пяти и даже десяти годам общих лагерей. Их называли «дети НКВД». Судили за горсть зерна, взятого с колхозного поля, за случайно разбитый бюст Сталина и за многое другое.

 

3-й чтец: Рожденные в года глухие

Пути не помнят своего.

Мы – дети страшных лет России –

Забыть не в силах ничего.

 

Ведущий: Как ни давила машина расчеловечивания – бесправием, унижением, вечным страхом, как ни старались превратить душу в выжженную пустыню – на мертвом поле прорастали робкие побеги доброты, тепла, жизни.

 

4-й чтец: Я верю, (вы перечить мне не станете)

Что правда мать всегда свое берет,

Но разве вырвать из народной памяти

«За Родину, за Сталина – вперед!»

«За Родину, за партию, за Сталина!»

Шли миллионы в свой последний бой

И если б не они, что мы застали бы,

На этой вот планете голубой?

Карлаги? Бухенвальды? Крематории?

Кровавых братьев – фюрера с вождем?

А за спиной у нас стоит история,

Как женщина под проливным дождем,

Дождем из слез и крови, с потом смешанных,

И некуда укрыться от него.

Ну, разве что под трупами повешенных?

А может быть ей кинуться бегом

По тем полям, что пеплом запорошены

По тем лесам, где до сих пор лежат

Те самые родимые, хорошие.

Но разве от себя нам убежать?

Я верю, (вы перечить мне не станете)

История виновна лишь в одном

Что все хранит

В своей народной памяти.

И ничему не даст осесть на дно.

 

Ведущая: У всех нас есть нравственный долг перед жившими ранее поколениями. Судьбы миллионов жертв политических репрессий никем не выдуманы. Это жестокая реальность. Казахская земля стала местом дислокации многочисленных концентрационных лагерей – одного из наиболее страшных изобретений тоталитаризма.

 

Ведущий: Память о прошлом нужна нам не только для того, чтобы исполнить долг перед жертвами режима, она необходима для того, чтобы избежать повторения ошибок.

 

Ведущая:Дойдет ли до следующих поколений боль, страдания, муки тех, чьи жизни были насильственно оборваны? Они погибли безвечно, думали, что не останется и следа их существования. Ведь не осталось даже могил, куда кучами сваливали их тела. Надо помнить о них. Святой долг живущих – чтить память ушедших, не только славных, но и безымянных, кто, как и мы, мог бы чувствовать, думать, страдать, радоваться – словом, жить обыкновенной жизнью, которой их безвременно лишили…

 

5-й чтец: Просто жить — высшая отвага,

О другом не думай, не мечтай.

Точка неприметная Карлага.

Сколько тут таких – пересчитай!

Я в твои хочу всмотреться лица.

Тех печально прожитых времен.

Вон стоит предатель Солженицын,

Но не он здесь главный, нет, не он.

Тысячи безвинно пострадавших,

В сталинский попавших оборот,

Родины и чести не продавших,

Не продавших имени – народ.

Ни в селе глухом, и ни в столице…

Пробирает до мозгов мороз:

Проступают лица, лица, лица…

В их глазах стоит немой вопрос:

«Как народ предстал врагом народа?

И за что, скажите, почему,

Мы сошли полагерно, повзводно, при его сиянии во тьму?»

Что ответить? Даже и сегодня

С высоты и знания и лет,

Кто сумеет твердо, принародно

Дать всеобъясняющий ответ?

Через жизнь проходит не ветшая,

Имя, честь, и совесть, и судьба

Мы забытых в жизни воскрешая

Воскрешаем самое себя.